Кто умножает познания, умножает скорбь.*

чувство«… карикатуры на нашего президента. Я – обхохотался…». х/ф «Вольный ветер», Ленфильм, 1983 год.

Собравшиеся на митинге в Новосибирске потребовали отправить в отставку министра культуры Владимира Мединского, уволить нового директора Новосибирского театра оперы и балета Владимира Кехмана и вернуть на сцену снятую с репертуара оперу «Тангейзер».

Ну не нравится вам пиво – так проходите мимо пивного зала, игнорируйте его. Никому же в голову не взбредёт визжать на каждом перекрёстке об оскорблении чувства нелюбителя пенного напитка! Я, к примеру, увидел десяток секунд мультфильма «Сталинград» – поплевал и забыл. Этого продукта для меня просто не существует. И совершенно никчёмным делом я считаю доказывать моим товарищам, что это плохо. О вкусах ведь не спорят. Да и мало ли в нашей жизни вещей и явлений, в том числе и явлений искусства, царапающих одну категорию граждан и льющих елей на душу другой категории. У нас, простите, по Конституции — свобода совести и свобода вероисповедания. Статья 28: «… включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними».

Видимо, держа в голове эти строчки Основного закона, устроители новосибирского «Тангейзера» выбрали себе убеждения и действовали в соответствии с ними. Даже попытались эти убеждения распространить. Но…

«Какой позор! Патриарх и все князья церкви идут на поклон в Кремль!». Почти век назад эти строчки написал Иван Бунин в чудесной книге про Россию «Окаянные дни». Дни эти в нашей стране, похоже, до сих пор окаянные. Да и всегда были они окаянными. И когда сняли со сцены оперу «Борис Годунов» Модеста Петровича Мусоргского. «Ходили слухи, что опера не нравилась царской фамилии», – писал в одном из писем Николай Андреевич Римский-Корсаков. И когда в 1907-ом году запрещали оперу самого Римского-Корсакова «Золотой петушок». Из письма автора музыкальному издателю Петру Юргенсону: «… пушкинский стих «Царствуй, лёжа на боку» – всё-таки не пропускают. В цензуре даже плохо умеют читать. Они прочли, что заключение говорит Додон, а не Звездочёт. Чёрт знает, что за идиоты!».

И позже – вспомним газетные передовицы «Сумбур вместо музыки», «Рагу из синей птицы»…
Давайте уж называть вещи своими именами. Знакомьтесь – цензура. Нет, не так — Цензура!

«В классово-антагонистическом обществе система государственного контроля над содержанием печатных произведений, кинофильмов, радио- и телепередач, сценических выступлений с целью недопущения распространения учений, мыслей, сведений, противоречащих интересам эксплуататорских классов». Именно так определяет понятие цензуры толковый словарь. Следуя логике, можно догадаться, что в России – классово-антагонистичекое общество, запрещаемое же, противоречит интересам эксплуататорских классов.

И совершенно в русле этого определения, якобы, религиозная составляющая. Ведь начиналось-то всё именно с недовольства религиозного: постановлениями Никейского Собора 325-го года и Эфесского Собора 431-го года переворачивается новая страница мировой истории – сожжение еретических книг. С тех пор книги горят постоянно, вместе с книгами Констанцский Собор 1415 года спалил заодно и их автора – Яна Гуса.

Когда же в 15-ом веке изобрели книгопечатание, дым инквизиторских костров грозил парниковым эффектом на нашей планете пятью столетиями раньше. Церковь, видимо, поняла это и взяла под организованный, полнейший и строжайший контроль всю выходящую литературу. С 16-го же века появляется цензура государственная, действовала она, впрочем, в полном контакте с церковниками и расправлялась с авторами нежелательных произведений с не меньшей жестокостью. Потом, правда, страсти несколько поутихли, я имею в виду не столь частые зловещие зарева цензурно-инквизиторских костров.

Рихард Вагнер в книге «Моя жизнь» упоминает интересный факт: его первая опера должна была быть поставлена в театре на Страстной неделе. Называлась она «Запрет любви». Но на это время было запрещено давать пьесы весёлого и легкомысленного содержания. «Полиция нашла неподходящим название моей оперы, и если бы я его не изменил, мои надежды на постановку должны были рушиться».

Хотите ещё пример? Пожалуйста! Август Стриндберг, величайший шведский писатель, выпустивший сборник рассказов о браке – этакий памфлет против похитительниц всех прав мужчин. «Судите сами о ярости феминисток и о том, какую опасность представляет их партия, если им удалось возбудить против меня дело и добиться конфискации книги! Правда, у них не хватило умишка выиграть процесс, суть которого была закамуфлирована обвинением в посягательстве на религию. Представляете, глупости этих гермафродитов уже возведены в ранг религии!».

Россия творчески развила идею государственной цензуры, придумав кроме общей цензуры ещё и ведомственные цензуры. В духовную цензуру попадали сочинения по философии и естественным наукам, в театральную цензуру – соответственно всё, что имело отношение к театру. И так далее. До сих пор в государственной думе прячется по углам идея запретить в России учение Дарвина! Вот она – духовная цензура!

Что же касается обвинения в богохульстве, то в Новом Завете евреи обвиняли в богохульстве самого Христа: «Книжники и фарисеи начали рассуждать, говоря: кто это, который богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?».** С другой же стороны: «Люди, державшие Иисуса, ругались над Ним и били Его… и много иных хулений произносили против Него».***

Вот и поди, разбери – кто богохульствует, а кто нет, чья нравственность и чувства — верующего, или неверующего, оскорблены больше? Помните? – Статья 28: «…свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними».

Давайте не будем читать умных книг, не будем слушать музыку – меньше будем знать, меньше будем печалиться, крепче будем спать. Министерство Правды и Вездесущая Цензура уже мостят нам дорогу к высокой, аккуратно сложенной поленнице дров… «Махмуд! Паджигай!».

Закончить, всё же, хочется словами Николая Андреевича Римского-Корсакова: «Возвращаясь к цензурному вопросу, считаю, что ни в клавире, ни в либретто никаких изменений делать не должно…»

* – Книга Екклесиаста. 1:18
** – Евангелие от Луки. 5:21
*** – Евангелие от Луки. 22:65

Источники: ntv.rudic.academic.rupopular.academic.ruzaks.rukommersant.ru. Картинка: s00.yaplakal.com

Р. Вагнер. Моя жизнь, том 1, Москва, Астрель, 2003.

Конституция Российской Федерации.

Н. А. Римский-Корсаков. Летопись моей музыкальной жизни, Москва, музыка, 1980.

А. Стриндберг. Игра снов, Москва, Старт, 1994.

  • Алёна Ярошевич

    И я считаю, что у каждого мнения всегда будут противники и защитники, правильно, что люди вышли на митинг — это их мнение, кто-то не вышел, их мнение другое, они тоже правы, у них другая правда. Надо уметь слушать друг друга. Абсолютно у каждого есть право выбора, что смотреть, куда ходить, что читать, если запрещать что-то, то будет только больше желающих это увидеть.

  • Владимир Семенов

    Увы, далеко не каждому из нас всегда удается быть терпимым к мнению других людей, зачастую присутствует желание обязательно навязать свою, «самую правильную и истинную» точку зрения. Стоит ли рассчитывать, что в ответ мы не получим такую же обратную реакцию? Вот и доказываем, митингуем, в общем, «покой нам только снится».

Другие материалы рубрики: